С утра прямо как-то удачно у них были изменения в программе, и день начался с немецкого  черно-белого фильма шестьдесят второго года «Хлеб ранних лет». И это была как раз сложная такая игра со временем и пространством, совершенно современная игра – когда пространство фильма закручивалось и выпрямлялось, повторялись реплики, картины, монтажные фразы и эпизоды и при этом это все двигалось к открытому финалу. История, которую можно пересказать в трех предложениях, – парень имеет в городе хорошую работу, дружит с дочкой хозяина и собирается жениться, и вдруг встречает другую девушку и уходит куда-то в никуда, и весь фильм - почти один день жизни героя, и все это черно-белое пространство одновременно внутреннее и внешнее – все как в сознании человека в такой момент и время.  И кажется не на что почти смотреть, и кажется ничего не происходит, и смотришь, и понимаешь что происходит… Вот такая штука.

Еще был интересный документальный фильм английский сорокового года - про то, как живут в Лондоне разные национальности из оккупированных немцами стран - где они собираются, чем занимаются. И какая-то очень интересная вещь - без всяких пафосных слов ты ощущаешь уверенность в будущей победе, потому что они учатся в университетах, чтобы вернуться на родину и поднимать потом ее науку, строить дома и так далее. А кто-то воюет в британских войсках то же с той же целью, и сам вопрос победы и освобождения Европы как бы само собой разумеется. Единственное, что никто не говорит о сроках и не уверяет, что щас мы их всех погоним. А заметим, сороковой год, фашисты заняли всю Европу...

( Read more... )

(9 comments | Leave a comment)

     Счастье однозначно женское - новую железку-то  - слегка на вырост умный и приспособленный для монтажа компьютер - любимый умный сын собирал и устанавливал, консультируясь с умными друзьями. Был, правда,  нервный момент, когда непонятно было - то ли в железе дело, то ли в настройках и нашей неумелости, но разобрались, и все работает, и вот даже интернет есть, это ж главный компонент железячного счастья.
     И вот выкладываю наконец по просьбе товарищей фотографии с фестиваля "Кино без пленки". Вот фото с читки, режиссером которой была Оля Лысак. Сценарий Марины Сочинской "Спитак".



А здесь все остальные:
http://picasaweb.google.ru/udacha.dem/hldSU#

 А вот  фото с читки сценария Михаила Угарова "Полетное"



http://picasaweb.google.ru/udacha.dem/_#

     Можно бы фото напрямую сюда выложить, но спать очень хочется, и утро уже где-то рядом, оно у меня завтра раннее. А про фестиваль еще важно - была на читке сценария Александра Родионова "Сон оказался предвестником несчастья", но там как-то и не хотелось доставать аппарат - все виделось в картинках, и хотелось это мысленное кино просто смотреть. Вообще оба эти сценария - и "Полетное" и "Сон..." - большие, живые и дышащие, и всякие слова тут только часть смысла...
     А если кто не знает про "Кино без пленки" - про это все написано вот здесь - у kinshik

Tags: й

(Leave a comment)

     Прямо загул какой-то - в смысле два вечера подряд - нет. даже три! - позавчера был Театр.doc, - я где-то пропадаю в интересных местах, а не у компьютера кнопочки жму или руковожу кнопкожательным процессом.  Зато вот теперь ночью буковки н компе опять складывала-складывала, отвечая на вопрос товарищей на фейсбуке, и подумала, что стоит эти буковки и сюда копипастом перенести - вдруг кому-то из "здешних" друзей будет интересно. Тем более, что и пара фотографий получилось несмазанных. Это я про представление в ЦДХ Александром Расторгуевым  Павлом Костомаровым своего проекта "Я тебя люблю"

     Что сказать – хорошо. И хотя нам представляли это как монтаж промежуточного материала, получилось кино. Ребята очень точно выбрали своих героев, которым дали камеры, чтобы они снимали сами себя. И задания, которые они им давали, точно попадали именно тем людям, кому они и подходили.

     Плюс герои еще сами достаточно много и, я думаю, заранее непредсказуемо, импровизировали. Очень много настоящей жизни, очень много неожиданных поворотов и перевертышей. Герои в основном «простые» молодые ребята из небогатых и не слишком образованных семей, у большинства видеокамер никогда не было, и потому они перед этой новой игрушкой стараются себя показать, и как им кажется – показывают себя такими, какими хочется выглядеть, а мы видим другое, мы видим подлинное и это-то и интересно.

     Кто-то показывает конкретно задницу, но как-то не противно, потому что собственно все, включая тех, кто эти попы показывает, - попросту хотят внимания к себе, они рады, что кому-то интересны и нужны, и по-другому это выразить просто не умеют.

     Вообще это кино действительно про любовь, точнее – про ее недостаток. И недаром Расторгуев говорил, что, как оказалось, половина приходящих на кастинг молодых людей было из неполных семей, недолюбленых в детстве. И сейчас им этой самой любви и внимания не хватает. А проявляется это порой смешно, порой грустно.  Еще бросилось в глаза, что скорей всего по той же причине  - в смысле что из неполных семей – большинство парней весьма безответственны, они как-то в принципе не умеют быть ответственными за своих девушек, да и не хотят.

     Очень точный монтаж, из отдельных эпизодиков с совершенно не связанным между собой людьми, сложилась цельная история. История не поверхностно сюжетная, а с внутренним сюжетом. И будет жаль, если этот вариант сборки перестанет существовать. Как говорили режиссеры, это только промежуточный материал. Что с этим они будут делать дальше, они, судя по всему, до конца еще для себя не решили. Но по мне так, что бы ни было придумано дальше, эта версия сборки промежуточного материала – уже кино. Хорошее кино  про жизнь и про любовь. Точнее, наверное, про юность, когда жизнь еще только начинается, и все про нее непонятно, и хочется, чтобы ты был кому-то нужен, даже если ты не умеешь это выражать приличными словами.

Да, и еще интересная штуковина - и сами авторы и многие из нас умеют так войти в жизнь героя, чтобы стать почти незаметными, стать частью пейзажа, так, чтобы герой открывал самое сокровенное и жизнь происходила прямо при тебе, пр твоей камере, но когда человек сам снимает себя на камеру - там происходит что-то другое. Она не становится для него незаметной, она не часть пейзажа - он про нее помнит, он понимает, что это может быть потом показано, он иногда сознательно на нее играет. иногда забывает, и жизнь точно также происходит в кадре, но камера только камера, там нет Саши, Паши, Лены, Тани и т.п., нас - нет, он не перед нами выделывается, даже когда вделывается, а перед железякой и какой-то публикой вообще, которая когда-то где-то на него будет смотреть, и это происходит по-другому,  чем когда есть оператор за камерой. Это интересно и в этом есть один из еще почти не пройденных путей. Так что даже вне зависимости от общего результата - а он у этих ребят точно будет! - это еще и безумно интересный и важный эксперимент с самой тканью кино.

( еще пара фото под катом )

(16 comments | Leave a comment)

(6 comments | Leave a comment)

(6 comments | Leave a comment)

Если кому интересно,  время начала – 20.00

Адрес: Москва, Раушская наб., 4

Сайт клуба:

http://www.vermel.ru/

(8 comments | Leave a comment)

В рождественскую ночь с дочкой почти спонтанно собрались и отправились гулять. Вот почему-то представилось – ночь, гулкие переулки в центре, колокольный перезвон где-то за домами, причудливым образом отражающийся от стен где-нибудь на Китай-городе… Но в последний момент вдруг вспомнилась Елоховка, около которой много в студенческие времена прохожено и поброжено. И начали мы свой поход с мест не то чтобы боевой славы, скорее нахальной юности. Но добрались и до Китай-города и, думаю, на следующий год стоит повторить похождения где-нибудь в другом месте, потому что самым интересным было наблюдать за разными людьми в разных храмах. Они совершено разные, да…

Вот, к примеру в той же самой Елоховке было так торжественно, красиво и публика такая тоже торжественная – дамы такие большие и мужчины, и полное ощущение какого-то де жа вю, только в изменившихся декорациях – ну типа как на какую-нибудь районную партконференцию народ собрался,  или к товарищу мэру на праздничное совещание по поводу юбилея какого-нибудь. И менты на входе с металлоискателями, и как-то за карман схватиться хочется, в котором мобильник, – вдруг украдут – ни в одном другом храме такого ощущения не было.

А потом мы проехали на троллейбусе почти до конца Маросейки и там в храме Косьмы и Дамиана было по-домашнему уютно, и люди там были какие-то домашние, дети у них в колясках спали, укрытые какими-то еще советскими байковыми одеялками.

Потом мы, как и хотели, пошли переулками к Солянке, по дороге вышли на монастырь – кто бы знал как он называется, в Интернете как-тоя не смогла достоверно выяснить – в общем на продолжении Старосадского переулка в Малый Ивановский, наверху, на таком бугре, туда надо по лесенке подниматься. Там хорошо было на площадке перед храмом, высоко, переулки вниз спускаются, белые стены с желтыми окошками.  Храм, кажется, Святого Владимира. Там тоже было не шумно, но народ опять совсем другой – за всеми этими дядьками в хэмингуеевских свитерах почему-то чудились художники.

Отогревшись, спустились на Солянку к храму – вот посмотрела в Интернете – Рождества Пресвятой Богородицы на кулишках (на стрелке). Ох, как там звонили хорошо! А еще в притворе стоял стенд с русско-осетинскими словарями и вообще по публике стало понятно, что осетинское это заведение. Умеют звонить, мастера!

И последний был храм – уже у метро, в которое мы не успели, ну да и ладно, ребенок хоть на пустую ночную Москву в такси посмотрел, не узнала барышня привычной Можайки без машин, даже испугалась слегка, что мы не туда едем. Но я про храм. Там тоже были совсем другие люди, тоже интеллигентные, но другие, и также было ощущение, что все друг другу знакомы. Служба уже закончилась, выходил какой-то большой церковный чин, всех благословляя опять же как знакомых. И нам досталось – барышню погладили по голове, а мне подали руку поцеловать как всем, но я успела сообразить только ее пожать. Надеюсь, дядька не обиделся, я с уважением - как к всякому человеку, делающему свою работу. А храм называется - Всех святых на кулишках.

Вот. И вообще для барышни. я думаю, было полезно ощутить это пространство, увидеть город изнутри, услышать его. Тишины в переулках, правда, все равно не было и колокольный звон гасился шумом машин, которых и в полночь в этом городе предостаточно, ну да это тоже свойство нынешнего пространства, так есть. А я еще про места нахальной юности записать хочу.  Просто людей вспомнила, хороших и разных. Рядом в скверике мы с одним товарищем повторяли русскую литературу. Он собирался поступить на юрфак МГУ, а готовиться времени не было, он только-только вернулся с армии, но мы с ним и вправду нахально за пару дней «прошли» учебник в моем пересказе, и он поступил. А я вот чуть позже одну нахальную аферу с поступлением до конца провернуть не смогла. Я училась в Бауманке на третьем курсе, а хотелось мне параллельно хотя бы еще вечерний филфак МГУ. Но в советское время нельзя было учиться в двух вузах, и я стала изображать из себя лимитчицу, которая работает уборщицей (я и правда со второго курса подрабатывала в МВТУ же), и все бумажки собрала, и подготовилась, и день оставался до конца приема документов, а мне сказали – а что вы делали первый год после института, тунеядцам в советском вузе учиться нельзя.  Больше шести месяцев не работали –  значит тунеядец. Я попыталась нахально сунуться к замдекана типа дайте мне фиктивную справку, что я у вас училась, но вылетела и не учусь, он сказал – не могу. Ну так я и ушла с обломом. Только осенью мне умные люди объяснили, что тунеядство начинается с восемнадцати лет, а я школу закончила в семнадцать с половиной, так что могла при знании законов все же поступать.

Ну да и ладно, дальше было много интересного другого. А готовилась я к поступлению, кстати, в пушкинской библиотеке, которая сразу за сквером у Елоховки – библиотекари уверяли, что лестница в доме еще помнит самого Пушкина. А открыта была та библиотека аж в девятисотом году. Специально на этот раз подошла, посмотрела вывеску – честно библиотека.

А рядом улица, которая ведет к Красным воротам и там был когда-то троллейбусный парк – может он и сейчас есть?! – и мы как-то ночью шли там босиком с литературной студии на Чистых прудах, и было нам хорошо и весело. Бока у троллейбусов были теплые, асфальт тоже, и босиком по городу в этом был свой кайф!..

Ну еще много чего молодого и нахального было в тех местах. Буду совсем старенькой – буду бродить и вспоминать, а сейчас работать пошла….

(10 comments | Leave a comment)

«…Здравствуй, здравствуй, я вернулся, я в разлуку окунулся, синяя река…» - песенка есть такая незатейливая, почему-то всегда вспоминается в таких случаях - наверное, интонацией. Но это Москва синяя, особенно в сумерках, а там, где мы были, в основном картинка была черно-белая. Лес, дорога, черные крыши, черные сараи, черная графика недостроенного ветряка, серое небо, серые одежды … Это я типа новый год отмечала – совмещая со съемками. Или точнее наоборот – были съемки, а там еще и новый год, случайно так.

О, этот ветряк, который мой герой строит полгода! Последний раз не хватало метров десяти кабеля, какого-то особого, семижильного, конкретного диаметра, да еще каждая жилочка из кучки проволочек. В Москве – нашла, здесь - как говорила когда-то другая моя героиня – черта только нет, наверное и черт есть, только деньги платить надо. Привезла. Он отправил лезть на мачту тринадцатилетнего сына, собрался заставить его что-то там паять на морозе. Для этого придумал поднимать наверх баллон, но потом все же остановился и сказал – мороз, теперь до весны. Ну до весны, так до весны, мне собственно и не обязательно было,  чтобы это все заработало, кино не про то, собственно. Хотя линия такая «говорящая» и пластическая.

А в новогоднюю ночь тоже было интересно. Мы гуляли по пустому поселку, прошли мимо одиноко горящего окна в бывшем бараке торфоразработчиков, в котором живет спившийся бомж, одноклассник моего героя, а на обратном пути тот нас окликнул с вопросом нет ли у нас чего-нибудь прочитать. типа беллетристики. Ну или фантастики на худой конец. А наутро появилась бабушка-соседка, которая по московским меркам совсем не бабушка, она только что вернулась из больницы, куда попала избитая хозяевами дачи, на которую она забралась с целью что-то взять (она по робингудски считает, что московских буржуев грабить не вредно), рассказывала что к ним в больницу приходил дед Мороз и она ему как запоет по итальянски! И нам запела. 

История ее вообще-то печальная, она поступила когда-то в ленинградскую консерваторию, но мать ей велела вернуться и жить как все. Прожила – все как мать прописала. Пьет сама, пьет второй уже муж, внуки в тюрьме. Они с этим своим мужем приходили потом вечером в нашим героям в гости, и сидели, и пели, и пили. И не знаю как мне удалось это снять, но там и еще что-то было между ними, любовь-не любовь, но чувство какое-то к ней близкое. Ну это уже мои заморочки. У героев тоже все сложно, и любовь, и нелюбовь, и жалость, и злость. Вот Пушкин, как выяснилось, не угодил – негр потому что. И  еще много кто – реальный и виртуальный, включая меня – был момент, когда казалось, что все разрушится, и я не справлюсь с пьяной логикой товарища, который от пьяной любви ко всему миру перешел к пьяной же подозрительности и обвинениям в заработке на нем диких бабок, но справилась, и вырулила, потом скаталась с ним в соседнюю деревню в магазин  - честно сказать страшноватенько было! -  и вроде как опять и мир, и дружба.

         И с детьми все там непросто, и с будущим неясно. И вообще такое печальное российское пространство, в котором что-то прорастает – хрен его знает. И в этих детях тоже что-то прорастает, какая-то работа мысли идет в этом искривленном пространстве, которое и замкнуто и разомкнуто, оно и маленькое и огромное, и ни плохое ни хорошее – такое как есть. Наше, вот главное что наше.

         А за время, которое мы преодолевали двести километров до дома, можно было наверное до Парижа долететь и обратно. И все вокруг также было сплетено и сплавлено – сергиевопосадская лавра и привокзальный макдональдс, ползущая электричка и наконец возможность нормально пообщаться с собственным ребенком, вонючий переход на площади трех вокзалов и чистый снег на ветках яблоневого сада у метро Славянский бульвар. Ну пусть не такой чистый, как у того Блудова болота, где мы новый год встречали, но и не грязный совсем, подсвеченный сзади огнями  Кутузовского и вообще родной.

         А сейчас вот второй день сижу на заводе Москинап в монтажке, на экране у меня доктора-андрологи и у них там совсем другое пространство жизни. Хотя по сути все в глубине своей одинаково, и все один народ. Ну в смысле жители одной страны., слово-то лишь термин.  И сын мой-студент, который вместо того, чтобы к экзамену готовиться спит себе до обеда с барышней под елочкой, тоже тот самый житель (страны или планеты?!) И я – житель, ну или народ., или еще как там это по-умному называется. Правда, большая часть народа отдыхает, но ведь не вся – вот и вахтер сидит в своей каптерке, и башня останкинская над нами возвышается, которая попсу свою гонит, мужики-то тоже у своих компьютеров кнопочки жмут, за процессом следят, тетки на заправке чеки пробивают, да много кто… Это я уже сама себе – типа заканчивай с рассуждениями про неизвестно что и возвращайся к андрологам. Они тоже мужики рабочие, и сейчас может на дежурстве…

Короче, с наступившим новым годом всех – и кто отдыхает, и кто работает! Удачи нам всем и во всем, любви и пусть все сбудется, и сделается, и произойдет и даже то, про что мы сейчас и не догадываемся, а оно вон оно, ждет за поворотом и улыбается…

(10 comments | Leave a comment)

Полночи я занималась мелкой предновогодней уборкой – в основном завалом мелких бумаг, кассет и прочего, что хочется перенести в новый год в порядке. А барышня, оказывается, записывала придуманную серию аниме про Наруто. Девушка, как выяснилось, пока идет в дом детского творчества на свое рисование, по дороге придумывает собственные серии этого аниме-сериала. Придумывает новых героев, представляет там себя, придумывает им ситуации. Все конечно все равно из того же стандартного набора, который в подростковых сериалах обычно переходит из одного в другой, но тем не менее… Посмотрела запись – получился этакий синопсис серии даже с некоторыми особо для нее важными диалогами. И еще понравилось – она берет героиню то в третьем лице, то даже не в первом, а во втором – говорит ей типа «ты». И какой-то странный объемный эффект получается даже при всей стандартности ситуаций. О, и кстати, о ситуациях – в них же отражение того, о чем думает и что ей важно, кем или какой ей хотелось бы быть. Такое подростковое, как у многих, но от этого для нее самой не менее важное. Что-то там прорастает, и ты будто росточек увидел, точнее только зеленый клювик еще, точнее даже желтый – так рассада проклевывается  из земли. А еще вспомнилось – хотя и несоразмерно по уровню, но по ощущению похоже – как смотрела пару лет назад в Белых столбах на госфильмофондовском фестивале старый фильм Зархи «Мой младший брат». И главное впечатление – сами актеры, еще такие молодые, даже юные, еще все не раскрыто до конца в них, все еще только пробивается и пробуется на ощупь, и ты видишь всю эту неровность и все это предчувствие будущего, а оно у них у всех было большим и очень непростым – там Андрей Миронов, Олег Даль, Людмила Гурченко, Олег Ефремов. Да и сам сценарист фильма – Василий Аксенов тоже написал это совсем –совсем молодым, .это одна из первых его книг – «Звездный билет». И дорого именно это ощущение чего-то прорастающего, пробивающегося к самому себе, и очень неопределенно еще будущее – для них самих, мы-то про них уже знаем!..

А возвращаясь к барышне – все неопределенно совсем, но вот что-то пытается прорасти и хорошо. Мое дело, собственно говоря, не мешать и чем могу помогать – не в смысле тянуть росток кверху, а просто иногда полить, иногда землю взрыхлить...

И вообще всех френдов и друзей, и просто тех, кто случайно сюда забрел, - с наступающим новым годом! Пусть все прорастет, что хочет прорасти, пусть все сбудется, всем  друзьям режиссерам – денег на кино, и чтобы еще кино получилось, чтобы все удалось! Ну и любви и удачи всем, а нам с барышней хорошей дороги на съемки в мой «клюквенный остров» к моим героям. Еще неизвестно расчистил ли к ним кто дорогу?! Снега-то навалило много, во всяком случае здесь, не знаю как там. Еще и телефон у них сломался, и приедем почти ночью только в Переславль, а там еще 40 километров, последние десять из которых по совсем не главной дороге. Так что нам удачи, и всем удачи, с наступающим!

Да, и вот это ночное сочинение:

( Read more... )

(4 comments | Leave a comment)

(Leave a comment)

(4 comments | Leave a comment)

(10 comments | Leave a comment)

"16.11.1994

Пересмотрел фильм «Нанук с Севера». Эпизод строительства иглу, устройства ледяного окна. Если бы только наши фильмы были бы такими же иглу, как твоя, Нанук. Вот все, чего бы я хотел..."

18.04.1996

«Не могли бы вы провести у нас семинар о кино?» «Нет, — ответил я, —я слишком занят нашим фильмом». О чем бы только я стал говорить на этой встрече, не будь у меня этого благовидного предлога? Может быть, рассказал бы историю зеркала и коммивояжера, которую прочитал в книге Эрнста Блоха? В Америке в 50-е годы коммивояжер, некто Бланк, заходит в маленькую гостиницу и просит комнату на ночь. Свободных мест нет. Осталась только одна комната с двумя кроватями, и одна из них уже занята «негром»... Не имея другого выбора, коммивояжер соглашается и в сопровождении лакея поднимается в комнату, ставит вещи и поручает лакею разбудить его в пять утра, стучать в дверь и даже трясти его в постели, если он не откликнется; постель, естественно, та, что у окна, а не та, в которой негр. Перед сном коммивояжер решает спуститься в бар, где сначала за выпивкой, а потом за песнями и танцами под джазовые мелодии заводит знакомство с неким человеком. В какой-то момент во время пения один гуляка при помощи жженой пробки от шампанского красит в черный цвет лицо опьяневшего коммивояжера. Позже ночью новые знакомые несут пьяного коммивояжера в комнату и кладут в кровать. Назавтра в пять утра, разбуженный лакеем, он хватает свои вещи и бежит к станции, где должен сесть на поезд. Он успевает в последний момент, раскладывает багаж, направляется в туалет умыться и, когда видит свое отражение в зеркале над умывальником, вскрикивает: «Идиот, он-таки разбудил негра».

Головокружительный момент, когда, отмечает Эрнст Блох, человек «пришел в замешательство от такой близости к самому себе, что его кожа лишилась белого цвета».

Может быть, вот оно, зеркало искусства кинематографа. Позволить зрителю обознаться в себе самом. Не узнать себя, принять себя за другого, стать другим. Увидеть в ночь демонстрации кинофильма Другого, кто и есть вы сами и кого вы не видите днем..."

(Leave a comment)

(5 comments | Leave a comment)

считать можно будет подремать
она сидит уткнувшись в свой комп.
до них добраться

фото так слегка
ребенку понравилось.
он понравился

$ нечаянно занесло
увидела равного.
не нашла.

Вот, кстати, интересно, откуда у меня в ЖЖ доллар значком взялся?! Долларов мне точно нечаянно не заносило, скорее меня может куда-то нечаянно занести. А про "равного" это я даже помню откуда - это было вокруг фрагмента фильма с Бродским, про Ахматову он говорил и никак не мог подобрать слова. Но впрочем в этой туманной истории происхождение слов не важно. Важно, что кто-то "увидела равного и не нашла". Что-то там произошло... И вовсе даже не "про любовь"...

(5 comments | Leave a comment)

(21 comments | Leave a comment)

(4 comments | Leave a comment)

(10 comments | Leave a comment)

     Очень живой. Очень из своего времени. И очень умница – что известно, но тут он не в записанном и напечатанном на бумаге варианте, тут ты видишь как он размышляет на ходу, как чешет в затылке, как голос звучит. И даже такое чтение – протяжное, из того времени, сейчас так не читают, - оно тоже какое-то говорящее. Хотя на самом деле самый интересный он, когда слушает вопрос. Он не слушает его каменно, он по ходу ерзает – видимо не договорили, а он уже понял, и собственно уже готов сказать… Интересно смотреть на него

     А по смыслу – там тоже много всего важного – к пониманию не поэтов, хотя и поэтов тоже, а собственно России и русских, и странной нестандартности всего двадцатого века в российском преломлении.

     А еще он в одном месте очень так  по-настоящему тушуется и ищет слова, когда пытается сказать, что Ахматова увидела в нем что-то, что было и в ней. По сути – это мы можем сказать, а он не выговорил, хотя понимал внутри себя явно именно так – она увидела равного.

     И в конце все завершается на фразе про то, что поэт – орудие языка, а не язык – орудие поэта – его не раз высказываемая мысль, да и не его она, а давняя-давняя. И все так – поэт конечно и ремесленник, его инструмент и его материал – это все слово, но самое свое лучшее он создает когда ему диктуется откуда-то свыше. Ну или не диктуется, а когда он чувствует и переводит в слово то, что где-то в самой фундаментальной сущности этого мира уже существует. Когда он чутко слышит. И пишет. А – я все про кино свое, а режиссер конечно слушает и слышит, но все же он не орудие, никак не орудие, хотя вроде бы тоже переводит сущности, только не в слова, а в действия, в краски и звуки, в нечто целое и живое. Но он не просто переводит, он вылепливает и выстраивает новую жизнь и какие-то новые смыслы, которых все же наверное не было изначально. Не в обиду поэтам будь сказано. И не в хвалу товарищам киношникам. Скорее в ощущение природы ремесла. Собственное конечно и на данный момент. но вот захотелось сформулировать. Вместо дела, но что есть дело в конце концов?!

    Вот как-то так. Ну в общем вот он
 

Я от sonechko   , а она еще от кого-то. Все правильно – это уже цепочки другой сущности – инетовской, рунетовской, жежешной

(6 comments | Leave a comment)

(7 comments | Leave a comment)